Русские портреты XVIII-XIX веков. | Archive | Портреты

Портрет опубликован 22 февраля 2010

Светлейший князь ПЛАТОН АЛЕКСАНДРОВИЧ ЗУБОВ, 1767 – 1822, последний фаворит Екатерины II, родился 15 ноября 1767 г.; службу начал в Конной гвардии, где в 1784 г. произведен в корнеты. Своей скромностью и почтительностью молодой человек понравился гр. Н. И. Салтыкову. Когда летом 1789 г. ставленник Потемкина, Мамонов, быль удален от двора, Салтыков, вместе с другими врагами светлейшего, обратил внимание Государыни на бывшего в карауле Зубова; через несколько дней, 4 июня, он произведен в полковники и назначен флигель-адъютантом. После этого, милости быстро посыпались одна за другой: в том же году он назначен корнетом Кавалергардского корпуса в чине генерал-майора; в следующем – получил Александровскую ленту; в 1791 г. назначен шефом кавалергардов; в 1792 г. произведен в генерал-поручики и пожалован в генерал-адъютанты, в 1793 г. возведен в графское достоинство, получил Андреевскую звезду и назначен Екатеринославским и Таврическим генерал-губернатором и генерал-фельдцейхмейстером, и в 1796 г. возведен в кня­жеское Священной Римской империи достоинство. После смерти Потемкина никто уже не мог обуздывать его беспредельного властолюбия; его влияние распространялось на все дела, благодаря безграничной любви и доверию стареющей Императрицы, которая с первых дней его возвышения делала неудачные попытки приучить его к делам, хотя в душе сознавала, что он совсем не имел качеств государственного человека. Он не мог понять ни одной политической комбинации, постоянно витал в области политических утопий, и только его исключительно высокое положение могло придать этому жалкому политическому вздору название “проектов”. Зубова выручала иногда память, и он чужие мысли выдавал за свои. Он пресмыкался и унижался, пока его положение не окрепло, сделавшись же всемогущим, стал дерзким, надменным и спесивым; не уважая заслуг людей, ко всем относился с одинаковым презрением. Неожиданная смерть Импе­ратрицы разбивала в прах его положение; накануне еще гордый и недоступный, теперь он был ничтожен и жалок. Павел первое время относился к нему благосклонно; забывши личные обиды и наглость фаворита матери, назначил его инспектором артиллерии; затем Зубов, уволенный от всех должностей, сначала путешествовал за границей, потом жил в, пока, в конце 1800 г., не был назначен шефом 1-го Кадетского корпуса, а в марте 1801 г. отплатил сыну своей благодетельницы черной неблагодар­ностью. При Александре I был назначен членом Государственного Совета и, уловив течение, подал проект об освобождение крестьян, будучи сам далеко не мягким помещиком. Живя почти постоянно в Янишках, Шавельского уезда, центре своих литовских владений, он завел здесь правильное хозяй­ство; в это время скупость сделалась его преобладающей страстью: он всеми способами старался увеличить свои доходы. Прожив всю жизнь холостым, 54-х лет женился по любви на молоденькой бедной польке, Фекле Игнатьевне Валентинович (во 2-м браке за гр. А. П. Шуваловым), и через год, 7 апреля 1822  г.,  умер.  Похоронен в   Троицо-Сергиевой пустыни, в родовой усыпальнице.

Категория Портреты | Комментариев нет »

Портрет опубликован 13 февраля 2010

Графиня АННА СТЕПАНОВНА ПРОТАСОВА, 1745 – 1826, дочь сенатора Степана Федоровича Протасова (1703 – 1767) и второй жены его, Анисии Никитичны Орловой (1721 – 1775), двоюродная племянница братьев Орловых, была взята Екатериной II во фрейлины, по протекции Григория Орлова; Анна Степановна была очень дурна собою, к тому же не богата и характера довольно сварливого, поэтому, вероятно, и не нашла себе жениха между молодыми придворными, не брезгавшими, однако, по выражению Гарновского, “делать кур немолодой и некрасивой невесте, чтобы заручиться при нужде ее протекцией”. Екатерина, говорят, хотела ее выдать за графа Аркадия Ивановича Моркова, но тот отказался, заметив с обычным своим ехидством: “Она дурна, я безобразен, что же мы будем безобразить род человеческий”. Екатерина скоро так привыкла к ней, что Протасова сделалась неразлучною спутницей во всех ее путешествиях и поверенной ее сердечных тайн. С нею вместе в Зимнем дворце жили пять ее племянниц, дочерей Петра Степановича Протасова, которые, благодаря ей, получили блестящее образование и сделали хорошие партии. В 1784 г. Протасова была пожалована в камер-фрейлины, “с богатейшим портретом”, и получила целый штат камер-пажей. Пользуясь столом “с Государыниной кухни и на вызолоченном сервизе”, она в то же время обедала у ней почти каждый день. Смерть Екатерины была для нее тяжелым ударом; она в течение суток не выходила из комнаты, где лежала в агонии ее благодетельница, и присутствовала при ее кончине. В царствование Павла положение ее при дворе не изменилось, отчасти благодаря браку ее племянницы с любимцем Государя, графом Ф. В. Ростопчиным: она сохранила помещение и стол во дворце, получила орден св. Екатерины 2-го класса, пенсию и 1000 душ в Воронежской и Петербургской губерниях. В коронацию Александра I Протасова была возведена в графское достоинство, распространенное, по ее просьбе, на незамужних племянниц ее, фрейлин Варвару, Веру и Анну, и на потомство другого брата ее, бригадира Александра Протасова. Как старшая камер-фрейлина, она продолжала нести службу при Императрице Марии Федоровне, очень к ней расположенной, но болезнь глаз, известная под названием темной воды, приведшая ее к полной потере зрения после безрезультатной операции катаракты в Бонне в 1816 г., заставила ее предпринимать частые и продолжительные поездки за границу к знаменитейшим окулистам. Совершенно ослепшая, не переставая, однако, появляться на придворных собраниях, графиня Протасова скончалась в возрасте 81 года, в Петербурге, 12 апреля 1826 г., и похоронена в Александро-Невской лавре, в церкви Св. Духа.

“Безобразная и черная, как королева с островов Таити”, но с известной величавостью в осанке, а в старости чрезмерно растолстевшая, графиня Протасова не чужда была философского образа мыслей и “вольтерианства” своей державной покровительницы. В то же время тщеславная и спесивая, со страстью к нарядам и украшениям, требовательная, она за границей удивляла иностранцев своею подвижностью, странными костюмами и непомерною чванностью. Всегда с именем Екатерины на устах, она жалуется, что русские не ездят к ней на поклон; на приемах Венского конгресса, разодетая и залитая бриллиантами, претендует на первое место, а в Париже хочет, чтобы ей, как статс-даме Императрицы, представляли герцогинь, с которыми рассыпается в любезностях. Любя общество и свет, она не хотела сознаваться, что слепа, и сердилась, когда другие это замечали.

“Графиня Протасова”, говорит гр. Головина в своих воспоминаниях, “принадлежит к интимному кружку Государыни не потому, чтобы была другом Императрицы или обладала высокими качествами, а потому, что была бедна и ворчлива. В ней развито было, однако, чувство благодарности”. Екатерина, действительно, часто смеялась шуткам придворных над Анной Степановной и сама с ней шутила, прозвав ее “Королевой Лото”, а себя “осенним гонителем мух королевы”, при чем советовала ей – “оставлять дурное расположение духа в своем кабинете”. Отсюда не следует, однако, чтобы Протасова была, как уверял Мамонов, шутихой Екатерины. Благодаря близости к Императрице, с влиянием ее считались не только царедворцы, как Архаров, но и молодые претенденты на должность Фаворита, в роде Кочубея. Ненавидя Мамонова, Протасова поддерживала усердно кандидатуру Зубова. Безгранично преданная Екатерине, она оказывала ей важные услуги, шпионила за Гатчинским двором и, как говорят, воспитывала двух дочерей Григория Орлова, девиц Алексеевых.

Категория Портреты | Комментариев нет »

Портрет опубликован 13 февраля 2010

Княгиня НАТАЛИЯ ПЕТРОВНА ГОЛИЦЫНА, 1741 – 1837, дочь графа Петра Григорьевича Чернышева от брака с графиней Екатериной Андреевной Ушаковой, родилась 17 января 1741 года; детство провела в Англии, где отец ее был послом, и там получила прекрасное образование. Позднее она много путешествовала за границей и там же воспитывала своих детей, которые поэтому плохо знали русский язык. Будучи фрейлиной, в 1766 г. вышла замуж за бригадира князя Владимира Борисовича Голицына (1731 – 1798), которого не замедлила всецело подчинить своей воле; “великая мастерица устраивать свои дела”, она взяла на себя управление имениями мужа и сумела не только поправить расстроенное им состояние, но и значительно его увеличить. Энергичная и умная, она создала себе такое положение, что ей оказывали внимание все Государи и Государыни, начиная с Екатерины II и кончая Императором Николаем I; ее уважало все высшее общество, считавшее за честь бывать у нее в доме. В высшей степени своенравная, княгиня была надменна с равными ей по положению и приветлива с теми, кого считала ниже себя; “она властвовала в свете, всеми признанная”: к ней везли на поклон каждую молодую девушку, начинавшую выезжать; гвардейский офицер, только что надевший эполеты, являлся к ней, как по начальству. Родившись в начале царствования Елизаветы Петровны, княгиня видела двор при 5 императрицах и, будучи очень преклонных лет, считала всех молодежью, поэтому все высоко ценили малейшее ее внимание, но зато мало кто ее не боялся. Семья вся “трепетала” пред княгиней, с детьми она была очень строга даже тогда, когда они сами уже давно пережили свою молодость, и “до конца жизни называла их уменьшительными именами: Апраксину – Катенька, а Катеньке было за 60 лет, сын был для нее все Митенькой”, когда он уже был московским генерал-губернатором. “Когда князь Дмитрий Владимирович, бывая в Петербурге, останавливался у матери, ему отводили комнаты в антресолях, и княгиня призывала своего дворецкого и приказывала ему “позаботиться, чтобы все нужное было у Митеньки, а пуще всего смотреть, чтоб он не упал, сходя с лестницы” (князь был очень близорук и употреблял лорнет). Недовольная женитьбой его на Т. В. Васильчиковой, так как считала этот брак не равным, княгиня заставила свою тихую и добрую невестку много вытерпеть от нее горя”. А. Я. Булгаков, любовавшийся день ее рождения в 1821 году “на ее аппетит и бодрость”, писал: “Нет счастливее матери, как старуха Голицына; надобно видеть, как за нею дети ухаживают, а у детей-то уже есть внучата”. Голицына, несмотря на то, что имение было не ее, а мужа, сама управляла всем, “выделила дочерям по 2 тыс. душ, а сыну выдавала всего по 50 тыс. рублей, так что он принужден был делать долги, и единственно, по желанию Императора Николая Павловича, она прибавила еще 50 тыс. руб. ассигнациями, думая, что она его щедро награждает”. Только по кончине матери, прожив всю жизнь почти ничего не имея, за 7 лет до своей смерти, князь Дмитрий Владимирович сделался владельцем своих 16 тыс. душ.

Княгиня Голицына была очень не хороша собой, имела большие усы и бороду, почему и получила прозвание в обществе “la princesse Moustache”. Умерла она в глубокой старости, в 97 лет, 20 декабря 1837 года и погребена в Донском монастыре, в Москве.

Категория Портреты | Комментариев нет »

Портрет опубликован 13 февраля 2010

Князь ВЛАДИМИР БОРИСОВИЧ ГОЛИЦЫН, 1731 – 1798, отставной бригадир, сын адмирала князя Бориса Васильевича (1705 – 1768) от брака с Екатериной Ивановной Стрешневой (умерла 1759), родился 10 июля 1731 года: 30 Октября 1766 г. женился на фрейлине графине Наталии Петровне Чернышевой, известной впоследствии под именем “princesse Moustache”, женщине “от природы очень умной и великой мастерице устраивать свои дела”. Княгиня привела в порядок состояние мужа, продала половину имений и заплатила долги. По отзыву современницы, князь Владимир Борисович Голицын был “очень простоватый человек, с большим состоянием, которое от дурного управления было запутано и приносило плохой доход”.

Князь В. Б. Голицын умер 25 декабря 1798 г. и погребен в Московском Донском монастыре. У него было 3 сына: Петр (1768 – 1772), Борис (1769 – 1813) и Дмитрий (1771 – 1844; известный московский генерал-губернатор), и 2 дочери: Екатерина (1768 – 1854 за С. С. Апраксиным) и София (1774 -1845: за графом П. А. Строгановым).

Категория Портреты | Комментариев нет »

Портрет опубликован 13 февраля 2010

ДАРЬЯ АЛЕКСЕЕВНА ДЕРЖАВИНА, 1767 – 1842, одна из пяти дочерей сенатского обер-прокурора, статского советника Алексея Афанасьевича Дьякова от брака его с княжной Авдотьей Петровной Мышецкой, родилась 8 марта 1767 г. и получила домашнее светское образование и воспитание, особенно любила музыку и сама играла на арфе. Родственные связи родителей доставили дочерям знакомства в высшем Петербургском обществе, и красавицы-сестры (из которых Александра вышла замуж за писателя В. В. Капниста, Мария – за архитектора Н. А. Львова и Екатерина—за графа Я. Ф. Стейнбока) блистали на вечерах Л. А. Нарышкина и составляли кадриль Великого Князя Павла Петровича. По смерти отца (в 1791 г.), Дарья Алексеевна жила в Ревеле у сестры, графини Стейнбок, с которою в конце 1794 г. приехала в Петербург, где вскоре ей сделал предложение Г. Р. Державин, овдовевший за полгода перед тем. Дарья Алексеевна была раньше знакома с Екатериной Яковлевной Державиной, первой женой поэта (”Пленирой”), и пользовалась расположением последнего, как невестка его двух ближайших друзей – Н. А. Львова и В. В. Капниста. 31 января 1795 г. состоялась ее свадьба, причем жениху было 58, а невесте 28 лет; они не были влюблены друг в друга, и брак этот, как сознавался и сам Державин, был основан более на чувстве давнишней дружбы и на благоразумии, нежели на страсти. По характеру своему Дарья Алексеевна во многих отношениях представляла полную противоположность первой жене поэта: насколько та была весела, общительна, любила светскую жизнь, настолько Дарья Алексеевна “была сосредоточена в самой себе, сдержана и суха в обращении, даже с близкими людьми, часто не любезна к друзьям своего мужа”, особенно если ей казалось, что присутствие их может вредно отозваться на его здоровье, о котором она чрезвычайно заботилась; однако, она была “добра, благотворительна, справедлива, великодушна и потому, несмотря на свои недостатки, была любима и уважаема жившими с нею; она не терпела злословия и никогда не позволяла при себе дурно говорить об отсутствующих. В ней были неизъяснимые противоречия: при видимой холодности, она иногда, среди разговора, вдруг растрогается и отойдет в сторону, чтобы никто не видел ее слез”. Она всячески старалась устранить и освободить от домашних забот своего непрактичного мужа, и, не имея своих детей, все заботы перенесла на него и на хозяйство, которым управляла сама; бесконтрольно распоряжаясь всем состоянием мужа, до покупки и продажи земель включительно, она сумела значительно улучшить его, хотя берегла своих крестьян и не отягощала их оброками. Смерть мужа была для нее весьма тяжелым ударом, она с трудом от него оправилась и с тех пор, большею частью, уединенно и скромно жила в “Званке”, завещанной ей мужем; впоследствии она подружилась со своими соседями – графом Аракчеевым, графиней А. А. Орловой-Чесменской и архимандритом Фотием, который склонен был приписывать себе большое влияние на Дарью Алексеевну, считая, что она “дщерью его учинилась”. Но, конечно, такая трезвая и практичная женщина, какою была Державина, не смотрела на архимандрита так, как ему бы хотелось.

Д. А. Державина скончалась 16 июня 1842 г. в “Званке” и погребена рядом с мужем в Новгородском Хутынском монастыре. Духовным завещанием своим она, между прочим, оставила 30 тыс. рублей ассигнаций на стипендии в Казанском университете и капитал на учреждение приюта для освобождаемых из-под стражи. Желая увековечить существование “Званки” и память своего мужа, она завещала, кроме того, 50 тыс. асс. на учреждение в этом имении Знаменского женского монастыря, на содержание которого распорядилась внести 100 тыс. рублей асс. в Опекунский Совет. Монастырь этот с женским при нем училищем был открыт в 1869 году.

Муж-поэт посвятил своей “Милене” несколько стихотворений, например: “Мечта”, “К Музе”, “Желание”, “Даше приношение”, “К портрету”. По словам биографа, Дарья Алексеевна “была красавица высокого роста и крупных форм, величавая, но холодная; правильным чертам ее недоставало одушевления и живости”.

Категория Портреты | Комментариев нет »

Оцените статью